Ульяна Билецкая, Центр экономического прогнозирования Газпромбанка: Макроэкономическая погода Китая. Тренды, инволюция и окна возможностей для России

Для российского бизнеса и внешнеэкономической деятельности макротренды Китая подобны погоде: напрямую повлиять на них невозможно, но игнорировать их крайне опасно.

В данной статье я последовательно рассмотрю основные макроэкономические тенденции Китая (в том числе феномен инволюции), ситуацию с курсом юаня, реальное влияние американских тарифов на внешнюю торговлю Китая, а затем выделю наиболее перспективные направления российско-китайского сотрудничества.

Ключевые тенденции первого квартала и долгосрочные структурные сдвиги

В первом квартале 2026 г. рост экономики Китая составил 5%, что полностью соответствует годовому целевому диапазону 4,5–5%. Потребительские цены выросли почти на 1% – для Китая последних лет это заметный рост, поскольку в предыдущие периоды цены часто оставались на уровне прошлого года. Однако важно уточнить, что мартовский рост цен был связан преимущественно с подорожанием топлива внутри страны под влиянием ситуации на Ближнем Востоке.

Между приростом промышленного производства и розничных продаж сохраняется спред более чем в 3 процентных пункта (в пользу роста промпроизводства). Это указывает на то, что основным драйвером экономики остаётся внешний спрос.

К концу марта 2026 г. курс китайской валюты составил 6,9 юаня за доллар, укрепившись за 2025 год более чем на 4%. Процентные ставки остаются стабильными: крупные банки пересмотрели свои ожидания – если ранее рынок ждал существенного смягчения денежно-кредитной политики, то теперь прогнозирует сохранение ставок на текущем уровне.

Внешнеторговый оборот Китая за первый квартал вырос на 15% в годовом выражении, причём неожиданностью для аналитиков стал рост импорта более чем на 20%.

Если обратиться к долгосрочным трендам, то следует рассмотреть вклад в рост экономики по компонентам конечного использования. В 2025 году почти треть – порядка 33% – внесла внешняя торговля. Одновременно с этим вклад инвестиций (валовое накопление) сократился до 16%, что является минимальным показателем с 1997 года.

При анализе динамики роста китайской экономики мы часто используем альтернативный индикатор – так называемый индекс Ли Кэцяна, названный в честь бывшего премьера Госсовета КНР. Он агрегирует три компонента: железнодорожные грузоперевозки, банковское кредитование и потребление электроэнергии. По этому индексу экономика Китая выросла в прошлом году на 4%. Расхождение с официальными 5% объясняется, вероятно, тем, что индекс не учитывает вклад цифровой экономики, возобновляемой энергетики и других «новых» отраслей.

Инволюция как системный вызов

Переходя к феномену инволюции, важно пояснить само понятие. Китайский термин «нэйцзюань» означает «скручивание внутрь», зацикливание на себе. В экономической плоскости этот механизм работает следующим образом: производственные мощности, наращенные в годы экспортного бума, не могут быть сокращены – в том числе из-за социальных обязательств по обеспечению занятости. На фоне сокращения внешнего спроса сужается маржа компаний, и для сохранения конкурентоспособности предприятия вынуждены либо снижать цены, либо увеличивать объёмы производства. Таким образом, рост обеспечивается экстенсивными методами.

Наиболее показательна в этом смысле сталелитейная промышленность Китая. В зоне риска также находятся фотоэлектрическая отрасль и производство электромобилей. Свежий пример: в марте импорт серебра в Китай вырос до примерно 840 тонн, в то время как за последние десять лет средний для этого месяца уровень составлял около 300 тонн. Одно из возможных объяснений – производители стремились нарастить поставки до вступления в силу отмены льгот на экспорт фотоэлектрических пластин (эта мера была введена с 1 апреля). Данный случай является наглядной иллюстрацией антиинволюционной политики.

Кратко о демографическом фоне: в Китае нагрузка всё активнее смещается в сторону пожилого населения. Это стимулирует развитие так называемой серебряной экономики, ориентированной на производство товаров и предоставление качественных услуг для старшего поколения.

Курс юаня: номинальные и реальные ориентиры

В 2025 году номинально юань демонстрировал устойчивое укрепление к доллару и евро.

Однако если принять во внимание разницу в ценах с учётом инфляции (в Китае цены стагнируют, тогда как во внешнем секторе растут), то возникает ещё более значительное пространство для укрепления китайской валюты. Это дополнительно повышает конкурентоспособность китайских товаров. Следует, правда, помнить, что на возможности наращивания экспорта влияют не только курс, но и тарифные меры, о которых речь пойдёт ниже.

Что касается пары юань/рубль, мы также фиксируем потенциал укрепления юаня, но он не столь велик, как в отношении доллара или евро. По данным коллег из Центра ценовых индексов, макроконсенсус ожидает к концу года умеренного ослабления рубля до уровня около 12,7 рубля за юань.

К факторам укрепления рубля можно отнести снижение оттока капитала, приток иностранных инвестиций, лаг в реакции спроса на импорт после снижения ключевой ставки (порядка 3–6 месяцев), а также завершение крупных инвестиционных проектов, которые требовали импорта оборудования. Ослабить рубль способны, напротив, снижение сырьевых цен, корректировка бюджетного правила (например, при понижении цены отсечения) и ситуация, когда юань укрепляется по отношению к доллару.

В феврале–марте наблюдалась неоднозначная ситуация с юаневой ликвидностью: индекс RUSFAR CNY быстро рос (я намеренно не привожу данные 2024 года, когда ставки подскакивали почти до 200%, иначе на графике мы бы не смогли рассмотреть показатели за 2026 год). Однако в апреле, особенно во второй декаде, ситуация нормализовалась. Определённая волатильность индекса сохраняется, но существенных рисков для ликвидности в юанях сейчас нет. На рынке сложился непрочный профицит ликвидности, и увеличенный приток валютной ликвидности потенциально может осложнить ситуацию с профицитом в юанях в российской финансовой системе.

Внешняя торговля: тарифы, переформатирование цепочек и место России

Здесь важно напомнить, что в апреле 2025 года были введены высокие пошлины на китайский импорт в США – полтора месяца они держались на уровне 145%. Как это отразилось на китайской внешней торговле?

Согласно официальным данным, эффект оказался парадоксальным: экспорт Китая в США (на это направление приходится более 10%) сократился на 20% в годовом выражении, однако по другим направлениям – прежде всего в Гонконг (реэкспорт) и страны Юго-Восточной Азии – был зафиксирован рост. Более того, экспорт из самих стран Юго-Восточной Азии в США тоже вырос в прошлом году. Это позволяет говорить о том, что тарифы не обрушили китайский экспорт в стоимостном выражении, но привели к усложнению его структуры и переформатированию цепочек поставок.

Торговля Китая с Россией в прошлом году показала снижение, однако оно объясняется эффектом высокой базы: в 2023–2024 годах были достигнуты рекордные объёмы.

Что касается торговых переговоров между Китаем и США, то в первом квартале 2026 года тарифы на китайский импорт вновь вернулись на привычный уровень в 10%.

Структурная анатомия экспорта и импорта Китая

Опорой китайского экспорта в США остаются 84–85 группы ТН ВЭД, то есть электроника. В экспорте машин и оборудования доминируют США, Индия, Вьетнам. При этом Россия занимает первое место по экспорту из Китая легковых автомобилей и транспортных средств. Однако возможности для дальнейшего наращивания ограничены административными мерами, повышением ставки утильсбора и относительно жёсткой денежно-кредитной политикой Центробанка.

Импортная структура Китая, в отличие от экспортной, сильно завязана на ресурсы. Россия занимает первое место по импорту энергоносителей (нефть, газ, уголь) в стоимостном выражении, но сталкивается с конкуренцией со стороны стран Ближнего Востока и Австралии. По поставкам железных руд лидирует Австралия, по медным рудам – Чили. Для России существует потенциал наращивания поставок в категории «руды и концентраты драгоценных металлов», где мы занимаем третье место и несущественно отстаём от лидеров.

Стоимость экспорта из России в Китай по крупнейшей категории «ископаемое топливо» сократилась на 13%, однако общий экспорт уменьшился лишь на 4%. Поддержку оказали менее крупные, но существенно выросшие в стоимостном выражении категории: недрагоценные металлы (медь, алюминий).

С российской стороны импорт из Китая сократился более значительно – во многом из-за падения поставок транспортных средств на 48% год к году. Здесь снова сказывается эффект высокой базы: в 2024 году объёмы ввоза автомобилей были повышены в преддверии роста утильсбора, что привело к затоваренности складов в 2025 году. В отличие от российского экспорта, в импорте из Китая не оказалось сопоставимой поддерживающей категории.

Перспективные направления сотрудничества между Россией и Китаем

Можно предположить, что в первую очередь речь пойдет о наращивании поставок энергоносителей в Китай. Однако здесь есть два ограничения: инфраструктура и политика диверсификации поставщиков, которую последовательно проводит Пекин. Доля России достигает порядка 20%, и без веских причин Пекин не готов увеличивать долю одного поставщика.

Второй аспект – локализация переработки стратегического сырья. Россия может поставлять в Китай руды для производства недрагоценных металлов, но при этом существует вероятность смещения фокуса на сырьевое снабжение с низкой маржинальностью. С другой стороны, возможны поставки в обход ограничений из Китая.

Третий круг возможностей связан с агропромышленным комплексом. Россия экспортирует продовольствие в Китай, однако эти поставки часто носят эпизодический, нерегулярный характер. Налаживание долгосрочных и системных поставок – перспективная задача. Например, Россия уже несколько лет добивается допуска озимой пшеницы на китайский рынок, но он пока закрыт из-за жёстких фитосанитарных требований. Это и есть одна из точек роста.

Четвёртое направление – высокотехнологичная кооперация. Между нашими странами возможна совместная работа в авиастроении и космической промышленности.

И последнее, уже не столько торговое, сколько финансовое измерение: углубление механизма валютных свопов и расширение лимита по своп-линии между центральными банками России и Китая. Это критически важно для обеспечения регулярного притока юаневой ликвидности на российский рынок и для бесшовного проведения трансграничных расчётов между нашими странами.

Ульяна Билецкая, аналитик Центра экономического прогнозирования Газпромбанка