Закрыть [x]

Перейти на мобильную версию

28.07.2011

Сотрудники МВД на днях задержали бывшего заместителя генерального директора «Росатома» Евгения Евстратова. По версии следствия, он нашел весьма нетривиальное применение 50 млн рублей, выделенным компании на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР) из госбюджета. В качестве отчета о затратах предоставлялись кандидатские диссертации и дипломные работы, добытые в Интернете, а бюджетные средства ушли в оффшор.

Показателен совершенно беспардонный характер «схемы» — традиционные откаты, когда на выделенные деньги деятельность хотя бы имитируют, выглядят на этом фоне верхом цивилизованности. Очевидно, что ситуация, когда менеджеры уже не утруждают себя обычным распилом и «приватизируют» 100% выделенных денег, могла возникнуть только при абсолютной и продолжительной безнаказанности более «корректных» схем. Таковы особенности инновационного процесса в госкомпаниях.

Между тем, в России до сих пор распространено мнение о том, что камнем преткновения на пути инновационного развития являются «частники», а единственный способ совершить могучий технологический скачок – это пересмотр итогов приватизации, а лучше – сразу национализация.

Разумеется, даже наиболее инновационной части «олигархата» еще далеко до действительно передовых западных компаний – как по объему финансирования НИОКР, так и по эффективности «изысканий». Основная же часть крупного бизнеса понимает под «модернизацией» в основном закупки импортного оборудования и НИОКР на уровне адаптации готовых западных технологий к нашей суровой реальности. Собственные разработки финансируются в ограниченных масштабах – хотя, вопреки мифу, все же финансируются. Тем не менее, ряд крупнейших компаний уже проявляет достаточно высокую активность именно в этой области, а общая тенденция к постепенному наращиванию инновационного элемента вполне очевидна.

Теперь посмотрим, как обстоят дела в госсекторе. Практически ни у одной из 22 компаний с государственным участием, входящих в так называемый «первый список» («Газпром», «Роснефть» и т.п.), расходы на НИОКР и близко не стоят к среднемировому уровню. Скажем, коэффициент, определяющий соотношение инвестиций к тонне условного топлива, у «Газпрома» равен 0,29, у «Роснефти» — 0,06, в то время как у Shell — 5,67, у ExxonMobil — 3,2. При этом в 2010 году 69% расходов на НИОКР финансировались отнюдь не самими компаниями — они оплачивались из госбюджета. Наконец, весьма оригинальную картину демонстрирует предприятие, контролируемое госкорпорацией под «говорящим» названием «Ростехнологии»: в 2010 году затраты «АвтоВАЗа» на НИОКР (и без того не сверхъестественные) снизились вдвое по сравнению с 2009-м – очевидно, чтобы как-нибудь ненароком не испортить совершенство.

Разумеется, после окриков сверху госкомпании увеличат финансирование – уже сейчас слышны заявления о намерениях умножить расходы в разы. Однако не факт, что рост расходов на НИОКР хоть как-то будет способствовать действительному инновационному процессу. Эффективность НИОКР в госсекторе не просто низка – она стремится к нулю. Скажем, в 2009 году в рамках 1 тыс. 586 госконтрактов на НИОКР было потрачено 6,2 млрд рублей. Результат — два образца программного обеспечения (ПО), достаточно уникального для патентной защиты общей стоимостью 30 млн рублей. Однако даже «патентопригодное» ПО не было запатентовано. Проверки вскрыли чудовищные масштабы плагиата в научных отчетах – до 58% текста составляли цитаты, зачастую без ссылок на источник, и выдержки из российского законодательства. В целом, по оценкам экспертов, НИОКР являются сферой, где уровень коррупции близок к рекордному – откаты составляют до 50% от стоимости контракта.

Что касается крупнейших компаний с государственным участием, то итоги их бурной инновационной деятельности выглядят примерно так же. 22 компании за 2010 год получили около тысячи патентов – для сравнения, одна IBM в том же году запатентовала пять тысяч изобретений. При этом речь идет о российских патентах. Международных патентов 22 государственных монстра получили всего пять. Эффективность расходования средств столь же феноменальна, как и абсолютные цифры инновационной активности – затратив на НИОКР 22% от общих расходов на них в российской экономике, компании с госучастием получили лишь 4% от общего числа выданных в РФ патентов. Иными словами, «госкорпоративный» сектор выглядит чудом результативности по сравнению с собственно «казенными» учреждениями, но на фоне негосударственной экономики — это «черная дыра» с впятеро меньшей эффективностью расходов. Одна из причин неэффективности затрат на НИОКР в государственных компаниях – все та же коррупция.

«Сегодня ситуация выглядит следующим образом. Инвестиции есть, и деньги на эти инвестиции есть. Не запредельные, конечно, но есть, а инноваций практически нет никаких. Высокотехнологичной продукции, которая способна конкурировать на мировых рынках, очень мало», — так оценил инновационную деятельность госкомпаний президент Дмитрий Медведев. При этом следует понимать, что такая ситуация не является абстрактной и отдаленной угрозой. Она стоит нам весьма конкретных денег. Скажем, вялотекущая и неэффективная инновационная деятельность «Газпрома» приводит к росту издержек – и команда Алексея Миллера охотно перекладывает это бремя на плечи российских потребителей.

Иными словами, любители рассуждать на тему «национализация как путь к модернизации» лукавят. Именно национализация похоронит всякую инновационную деятельность. Никакая «опричнина» и ресоветизация не помогут – хорошо известно, какими темпами внедрялись инновации в советской гражданской промышленности начиная с 1970-х, когда сталинская инерция окончательно иссякла. Разница в том, что для «классического» СССР был характерен относительно низкий уровень коррупции. Погрузив же госсобственность в среду с мало-мальски развитыми товарно-денежными отношениями, мы получим второй НЭП с его эпическим воровством и коррупцией в госсекторе. О каких инновациях может идти речь в таких условиях?

В российской реальности инновационное развитие может быть связано только с частным бизнесом. При этом «идеальная» схема, когда прогресс двигает множество мелких и средних фирм, не смущающих мозг общественности эпическими состояниями владельцев, является утопией. Даже на Западе среди компаний, занимающихся реальным железом, а не сочинением программ, процветает система «утесов и песчинок», в рамках которой небольшие инновационные компании неотделимы от высокотехнологичных колоссов вроде «Нортроп Грумман». В России же средний ученый очень не скоро превратится в эффективного венчурного предпринимателя – этому препятствуют и культурные барьеры, и традиционная структура отечественной науки.

Евгений Пожидаев

Росбалт


ВКонтакт Facebook Одноклассники Twitter Яндекс Livejournal Liveinternet Mail.Ru
Комментарии