Андрей Михайлишин, ТПП РФ: Блокчейн и токенизация – как будет устроена финансовая система БРИКС

Мировая финансовая архитектура переживает период глубинной трансформации. Регуляторный маятник в сфере криптовалют последовательно смещается в сторону государственного контроля, а традиционные механизмы межгосударственных расчётов всё чаще дают сбои. За последние восемь десятилетий человечество так и не смогло создать устойчивую наднациональную расчётную единицу, однако сегодня – благодаря блокчейну, токенизации реальных активов (RWA) и искусственному интеллекту – появились инструменты, способные сделать это реальностью.

Я выделил три ключевых тезиса, которые, на мой взгляд, определяют контуры будущей финансовой инфраструктуры БРИКС. Рассмотрим их последовательно.

Расширение использования криптовалют несёт системные риски для мировой и российской экономики

Использование криптовалют и стейблкоинов в трансграничных расчётах сегодня становится не просто рискованным, а системно опасным. Рынок стремительно меняется, и чтобы понять направление этих изменений, необходимо обратиться к его истории.

Эволюцию крипторынка можно разделить на четыре отчётливых этапа. Первый этап (2009–2017) – это период зарождения технологии. В октябре 2008 года Сатоси Накамото опубликовал концепцию биткоина, а 3 января 2009 года сеть начала функционировать. Примечательно, что изначально проект планировалось назвать Netcoin – домен netcoin.org был зарегистрирован тем же регистратором всего за день до bitcoin.org. В 2015 году появился Ethereum, предложивший принципиально иную экосистемную модель блокчейна, позволившую токенизировать активы. Эти годы стали временем энтузиастов и программистов, закладывавших основы новой технологии.

Второй этап (2017 – 2021) характеризовался невиданным ажиотажем и бумом ICO, многие из которых оказались мошенническими. Именно в 2017 году Президент России дал поручение от 21.10.2017 № Пр-2132 разработать законодательство о цифровых финансовых инновациях, что стало первым сигналом о системном внимании государства к этой сфере.

Третий этап (2022 – 2024) ознаменовался приходом крупных институциональных игроков финансового рынка – BlackRock, JPMorgan и других транснациональных корпораций. Появление биткоин-ETF, включение криптовалют в портфели страховых компаний и инвестиционных фондов фактически интегрировали крипторынок в глобальный финансовый мейнстрим. С этого момента он перестал быть уделом анархистов и стал двигаться синхронно с традиционными биржами, а не в противофазе.

Наконец, четвёртый этап (2025 – по настоящее время) – это время системного вызова. Государства берут или уже взяли крипторынок под жёсткий контроль, и здесь стоит обратить внимание на три ключевых регуляторных акта.

Первый – американский закон GENIUS Act, принятый в середине июля 2025 года. Он вводит строгую регламентацию эмиссии стейблкоинов, привязанных к доллару. Значимость этого шага трудно переоценить: эмиссия стейблкоинов напрямую коррелирует с динамикой стоимости биткоина. Рост ликвидности в стейблкоинах всегда стимулирует повышение курса криптовалюты, а стагнация или сокращение объёма приводят к падению. Поскольку 99% ликвидности рынка приходится на долларовые стейблкоины, крупнейшими из которых по рыночной капитализации являются USDT (60%) и USDC (25%), США через этот закон фактически устанавливает контроль над всем криптовалютным рынком. Эмитенты теперь обязаны проходить жесткие процедуры KYC, отслеживать транзакции и ежемесячно отчитываться перед регулятором, что, по сути, приравнивает стейблкоины к банковским инструментам с валютным контролем.

Второй акт – европейский регламент MiCA, уже вступивший в силу. По разным оценкам, до 90% криптокомпаний в Евросоюзе прекратили своё существование, не выдержав требований, сопоставимых с банковскими. Так, например, крупнейшая криптобиржа Binance полностью прекратила обслуживание европейцев. С точки зрения регулятора и требований криптобизнес теперь рассматривается как классический финансовый институт.

Третий – российский Федеральный закон от 04.08.2026 № 282-ФЗ «О цифровых валютах и цифровых правах» – это новый базовый документ, который комплексно регулирует рынок криптовалюты, майнинг и цифровые финансовые активы в России. Спешка в принятии закона обусловлена необходимостью выполнения 15-й рекомендации ФАТФ. Если до середины следующего года закон не начнёт действовать, России грозит попадание в чёрный список наряду с Северной Кореей и Ираном, что приведёт к блокировке всех корреспондентских счетов и практически полной финансовой изоляции.

При этом для целей внешнеэкономической деятельности законопроект предоставляет определённые послабления: он разрешает использовать криптовалюту в расчётах по ВЭД-контрактам, покупать её и конвертировать в рубли. Однако для отрасли в целом это решение неоднозначно, особенно с учетом применения для ВЭД в основном только долларовых стейблкоинов, которые теперь подпадают по жесткий контроль США. Таким образом, рассчитывать на криптовалюты как на надёжный инструмент трансграничных платежей в долгосрочной перспективе не приходится. Тем более опасно строить на их основе систему трансграничных расчетов.

За 80 лет человечество так и не нашло нейтрального решения для международных расчётов

Вынужденно отказавшись от доллара и евро, а также, не имея доступа к китайской системе CIPS, Россия и её партнёры сталкиваются с вопросом: чем же платить? Эта проблема не нова. За последние восемь десятилетий было предпринято шесть попыток создать единую мировую расчётную единицу, и каждая из них потерпела неудачу по схожим причинам.

Первая попытка относится к 1944 году, когда в Бреттон-Вудсе столкнулись две концепции. Джон Мейнард Кейнс предложил «Банкор» – единицу, которая учитывала бы обязательства стран друг перед другом и штрафовала бы страны за хронический профицит или дефицит торгового баланса, побуждая их выравнивать внешнюю торговлю. Однако победила альтернативная модель, предложенная США – доллар, обеспеченный золотом.

Вторая попытка – переводной рубль СЭВ (1964–1991). Он был привязан к золоту, но не конвертировался и не был обеспечен золотом. Тем не менее, он позволял странам социалистического блока рассчитываться друг с другом, не накапливая неликвидные остатки в национальных валютах. Эта проблема актуальна и сегодня: компании, торгующие, например, с Египтом, сталкиваются с девальвацией местной валюты и невозможностью эффективно использовать накопленные средства.

Третья попытка – SDR (специальные права заимствования), созданные в 1969 году. Корзина из пяти валют должна была заменить доллар в качестве мировых денег. Однако для эмиссии SDR требуется 85% голосов стран-участниц, при этом доля США составляет 16%. Таким образом, американская сторона сохраняет право вето на любые решения, связанные с этим инструментом.

Четвёртая попытка – европейская расчётная единица ЭКЮ (1979–1999), предшественница евро. Она просуществовала два десятилетия, но экономическая дивергенция стран-участниц и постепенная утрата финансового суверенитета сделали её непригодной для глобального применения. А пришедший на смену ЭКЮ евро в итоге так и не смог стать мировой резервной и торговой валютой.

Пятая попытка – SUCRE (2010–2015), созданная странами Боливарианского союза. Её якорем служила экономика Венесуэлы, и после краха венесуэльской финансовой системы и череды скандалов вокруг этого платежного инструмента проект прекратил существование.

Шестая попытка – золотой динар Муаммара Каддафи (2009–2011), оставшаяся лишь идеей. Лидер Джамахирии поплатился жизнью, в том числе, за эту инициативу.

Анализ всех этих проектов позволяет выделить три фундаментальных барьера, неизменно приводивших к провалу. Первый – дефицит доверия, обусловленный асимметрией интересов и невозможностью конвертации авуаров. Второй – технологические ограничения: бумажные клиринги и отсутствие расчётов в реальном времени. Третий – централизованное управление, которое порождало трилемму: совместить доверие, децентрализацию и обязательность исполнения решений было невозможно.

Сегодня блокчейн, открытый исходный код и смарт-контракты позволяют преодолеть эти преграды. Технологии дают нам шанс, которого не было у предшественников.

RWA-токенизация меняет логику финансовой системы

Тренд на токенизацию реальных активов набирает обороты и становится операционной реальностью для крупнейших игроков. Если в 2023 году объём рынка токенизированных RWA составлял около 5 млрд долларов, то к концу 2025 года он превысит 35 млрд, а к 2034 году, по прогнозам, достигнет 30 трлн долларов.

Что это означает для международных расчётов? Сегодня мы зависим от ностро-счетов в долларах, инфраструктуры SWIFT, замороженных резервов и политических рисков. Токенизация предлагает альтернативу: замену ностро-счетов, расчёты без SWIFT, формирование наднационального пула активов и исключение политических деклараций из расчётных процессов.

Залоговым пулом могут выступать права на поставку СПГ и нефти, токенизированные ресурсы, углеродные единицы или инфраструктурные права. BlackRock, JPMorgan и Franklin Templeton уже превратили токенизацию в повседневную практику. Например, инструмент BUILD от BlackRock представляет собой первый токенизированный долларовый продукт институционального уровня на блокчейне с объёмом активов под управлением 2,3 млрд долларов.

Добавление искусственного интеллекта позволяет эффективно управлять этими активами. BlackRock использует систему Aladdin (с элементами искусственного интеллекта в виде ансамбля более чем из 1500 ИИ-агентов) для прогнозирования цен и управления рисками, достигая впечатляющих результатов как в автоматическом, так и в рекомендательном режимах.

Таким образом, комплексное применение блокчейна, RWA-токенизации и AI создаёт технологический базис для принципиально нового класса расчётных инструментов, лишённых недостатков прошлых попыток.

Архитектура системы расчётов БРИКС

На основе этих принципов мы в проекте BRICS Pay строим новую расчётную инфраструктуру, которая включает два этапа.

Первый этап – отказ от SWIFT. Ученые из Санкт-Петербургского университета разработали децентрализованную систему передачи межбанковских финансовых сообщений (DCMS). Она не имеет единого центра и использует математический аппарат mesh-сетей, где контрагенты выстраивают горизонтальные доверительные отношения через обмен открытыми ключами. Сеть интеллектуально отслеживает торговые дисбалансы и стремится их нивелировать. Уже в текущем году мы запускаем пилотный эксперимент с участием России, Объединённых Арабских Эмиратов и Китая.

Второй этап – отказ от корреспондентских отношений. Создаётся закрытая блокчейн-система, где токенизированы обязательства участников. В основе может лежать любой актив: от нефти и газа до пшеницы. Однако самым универсальным вариантом выглядит токенизированная энергия. История показывает, что роль денег всегда выполняли утилитарные товары, и энергия в этом смысле идеальна. Во второй половине следующего года мы планируем запустить тестовые расчёты в этой системе за пределами корреспондентских счетов.

Финансовая система технически готова к внедрению нового класса расчётных инструментов. Блокчейн, искусственный интеллект и токенизация реальных активов снимают фундаментальные ограничения доверия, технологий и исполнимости, которые губили все предыдущие проекты.

Какой именно будет новая международная расчётная единица – токенизированная энергия, национальные стейблкоины в новой инфраструктуре или нечто иное – покажет время. Однако я убеждён, что путь к ней лежит через практические эксперименты, и мы приглашаем всех заинтересованных участников присоединиться к этой работе. Наше будущее создаётся сегодня.

Андрей Михайлишин, член Экспертного Совета ГД РФ по вопросам криптовалютного законодательства, председатель Комиссии по платежным системам и трансграничным расчетам ТПП РФ