Дмитрий Хандримайлов, «ИНК-Синергия»: Межфункциональная интеграция как инструмент усиления риск-менеджмента

В рамках данной статьи хотелось бы осветить вопросы, связанные с технологическими рисками и, что ещё важнее, с их реальной интеграцией в корпоративную систему управления.

Сегодня повсеместно декларируется необходимость построения интегрированной системы менеджмента и учёта рисков в их взаимосвязи. Однако на практике реализация такого подхода сопряжена с серьёзными вызовами. Рассмотрим, как мы в компании «ИНК-Синергия» подходим к решению этой задачи и какие инструменты считаем наиболее эффективными.

Проблема разрозненности и её последствия

Современные вызовы требуют от нас пересмотра устоявшихся практик. Ключевая проблема заключается в многообразии параллельно существующих реестров рисков. Охрана труда ведёт один перечень, финансисты – другой, налоговики – третий, и этот список можно продолжать практически бесконечно. Подобная разобщённость неизбежно порождает конфликт ключевых показателей эффективности (KPI), поскольку каждый департамент оценивает риски исходя из своей узкой функциональной области. Физическая природа рисков на производстве, таких как взрывы или утечки, несопоставима с финансовыми последствиями, а подходы к их оценке у специалистов по охране труда, технологий и экономистов кардинально различаются.

Задача риск-менеджмента – объединить эти разрозненные взгляды в единую картину. Enterprise risk-management не сможет эффективно работать на производстве, если не будет обеспечена достаточная интеграция. Важно понимать, что риск – это не только вероятность финансового убытка, но и угроза жизни и здоровью людей, потеря активов, репутационные потери. Именно поэтому мы ставим перед собой цель объединить все виды рисков и создать рабочую систему, позволяющую оценивать кумулятивный, обобщённый риск по каждому активу.

На практике количество реестров в компаниях может достигать пятнадцати, а если углубиться в детали, их оказывается ещё больше. При таком положении дел выводы для принятия решений становятся необъективными и несвязанными: перекрёстные зоны, где риски накапливаются до критических значений, остаются вне поля зрения. Мы попросту упускаем важные взаимосвязи, не рассматривая ситуацию целостно. Цена изоляции – это слепые зоны и несогласованность проектных допущений. На ранних стадиях проекта учёт только технологических рисков без финансовой оценки может привести к неверным решениям и поставить под сомнение саму возможность реализации проекта в рамках его жизненного цикла.

Кроме того, происходит разрыв барьеров и мониторинга: финансовые риски отслеживает один департамент, технологические – второй, риски охраны труда и гражданской обороны – третий. Таких центров компетенции становится всё больше, и мы перестаём видеть нормальную деградацию барьеров, поскольку не оцениваем, как потеря одного барьера влияет на другие. Каскадное ослабление контроля в итоге ведёт к авариям и потере эффективности проектов.

Единая модель опасностей и барьеров как основа интеграции

Решением, способным преодолеть указанные недостатки, мы считаем создание единой модели опасностей и барьеров. Этот обобщённый подход, хотя и имеет корни в технологической безопасности, применим ко всем видам рисков на всех стадиях жизненного цикла проекта. Мы руководствуемся методологией Stage-gate, которая охватывает весь путь от постановки целевой задачи по поиску проекта до его ликвидации и утилизации. На каждом этапе мы должны проводить соответствующую оценку рисков и мониторить ключевые индикаторы и зависимые от них мероприятия.

Разрозненная система, при которой каждый департамент видит только свою часть, не даёт собственнику бизнеса полноценной картины для принятия решений. Только единая система позволяет понять, как один риск усиливает другой, как деградируют барьеры и какие последствия это влечёт. Барьерная модель в своей основе достаточно проста и понятна: для каждого барьера должны быть чётко определены владелец, критерии работоспособности, признаки деградации и доказательства их выполнения.

Мы пошли дальше и развиваем полуколичественную оценку рисков, сочетая качественные и экспертные методы. В своей работе мы опираемся на принципы LOPA (анализа слоёв защиты) и оцениваем вероятность отказа барьеров по запросу (Probability of Demand). Этот подход применяется не только к техническим, но и к человеческим, а также комплексным барьерам.

Единая система защиты увязана с Operational Management System. Каждый барьер поддерживается несколькими компонентами, ключевым из которых является процесс. В нём участвует ответственное лицо, а также присутствуют элементы операционной системы менеджмента – набор функций, документов и процедур. Барьеры могут быть аппаратными, процедурными и организационными. Важнейшим инструментом, интегрирующим все эти элементы, служит диаграмма «галстук-бабочка», которую мы адаптировали для принятия решений по крупным инцидентам и неопределённостям.

Мы систематизировали и определили истинные, критически важные барьеры. Следует отметить, что практика составления громоздких SWOT-диаграмм с десятками барьеров, которые в итоге пылятся на полках, не работает и является фикцией. На самом деле эффективное управление каждой опасностью обеспечивают всего три-четыре барьера, которые полностью покрывают критичные зоны. Такой подход позволяет сконцентрироваться только на существенных рисках, передавая остальные на операционный уровень, что даёт ощутимый экономический эффект.

Принцип ALARP и управление риск-аппетитом

В контексте технологических рисков крайне важно иметь чёткий критерий, когда следует остановиться, принять риск или отказаться от него. Таким критерием для нас является принцип ALARP (As Low As Reasonably Practicable) – настолько низкий уровень риска, насколько это практически целесообразно. Приоритетами выступают жизнь, здоровье, безопасность и экология. Мы обязаны сделать всё возможное для снижения риска, но не до абсурда. Бизнес должен приносить прибыль, однако делать это безопасно и эффективно. Поэтому достижение ALARP означает, что все разумные меры приняты, а дальнейшее снижение риска было бы экономически неоправданным.

Оценка рисков с использованием матрицы – это хорошо знакомый инструмент, но наша глубинная проблема заключается в отсутствии оперативного управления риск-аппетитом. Не все компании регулярно пересматривают свой риск-аппетит, зачастую потому, что сложно признать: некоторые риски мы принимаем, поскольку не готовы инвестировать в их снижение. Мы же стараемся держать этот вопрос под постоянным контролем, и нам в этом помогает единая корпоративная система. С её помощью мы определяем достоверный уровень риск-аппетита и видим, достигаем ли мы целевых значений ALARP. Когда объём запланированных мероприятий превышает наши возможности, и мы не можем снизить риск до приемлемого уровня, риск-аппетит пересматривается.

Сквозной жизненный цикл и синхронизация реестров

Управление рисками должно быть сквозным на протяжении всего жизненного цикла актива – от FEED (предпроектной проработки) до пусконаладки, эксплуатации и модернизации.

Качественно пройти этот путь без единой информационной системы и без применения искусственного интеллекта становится всё сложнее. Практика показывает, что по завершении проектов до 80% запланированных мероприятий по снижению рисков остаются невыполненными. Мониторинг умирает, и мы перестаём анализировать, изменился ли уровень риска. Именно поэтому мы создаём систему, которая позволит отслеживать весь жизненный цикл управления риском – от зарождения проекта до его завершения.

Мы сформировали единый перечень критичных барьеров, падение которых несёт для нас наиболее серьёзные последствия. Для каждого барьера назначены владельцы из числа топ-менеджмента, и проводится кросс-функциональная верификация их статуса. Этот процесс обретает реальную силу только при поддержке собственника и генерального директора. Когда главный инженер, финансовый директор и другие руководители несут персональную ответственность за барьеры, а их состояние открыто мониторится на комитетах по рискам, система начинает работать по-настоящему.

Ведение журнала деградации барьеров и его оценка – область, где искусственный интеллект способен оказать неоценимую помощь, учитывая масштаб: более 300 крупных объектов, включая заводы нефтеподготовки, нефтепереработки и полимерные производства. Единая классификация состояний («в норме», «ослаблен», «неработоспособен») в сочетании с количественной оценкой каждого барьера позволяет в режиме реального времени отслеживать динамику управления рисками.

Объединённый реестр и кумулятивный риск

Наш объединённый реестр рисков, представленный в виде дашборда, содержит сводку по категориям опасностей, а также учитывает не только угрозы, но и возможности проекта, которые могли быть упущены. Целевые показатели каждого проекта постоянно мониторятся с точки зрения вероятностей, уровней, статусов и владельцев барьеров.

Особого внимания заслуживает оценка кумулятивного риска. При объединении финансовых и налоговых рисков строительства завода в особой экономической зоне мы получили потенциальное снижение совокупного риска почти на 33%. Этот эффект достигнут за счёт выявления взаимосвязей мероприятий и исключения дублирования.

Общая формула кумулятивного риска включает коэффициенты состояния барьеров и весовые коэффициенты, зависящие от тяжести последствий. Индивидуальный подход неизбежен, однако именно такая модель создаёт полноценную основу для принятия решений о перераспределении финансирования и выборе приоритетных управленческих действий в условиях ограниченности ресурсов. В настоящее время мы тестируем этот подход на двух пилотных объектах; первый показал неудовлетворительные результаты, но мы рассчитываем на прогресс в ближайшем будущем. Без цифровых инструментов и искусственного интеллекта обработка данных остаётся чрезвычайно трудоёмкой.

От измерения к прогнозированию: роль ИИ и кибербезопасности

Мы все стремимся к предиктивной диагностике, чтобы предотвращать события, а не расследовать их постфактум. Прогнозирование на основе данных, включая аналитику с применением искусственного интеллекта, – это наше будущее. Для обезличенной информации мы используем внешние продуктивные системы, а для чувствительных данных формируем внутренний контур, который пока находится в стадии развития. Интеграция систем ставит серьёзные вопросы кибербезопасности: не все риски – финансовые, налоговые, ESG – можно открыто показывать в общей системе. Однако если мы хотим получить эффективную интегрированную среду, нам придётся объединять и эти чувствительные области, обеспечивая надёжную защиту.

Заблаговременное вмешательство, сигнализация и анализ тенденций по рискам нарушения целостности оборудования (Tier 3–4) позволяют прогнозировать отказы в рамках Risk Based Inspection. Мы постоянно мониторим количество утечек и разгерметизаций, что даёт возможность планировать ремонтные бюджеты на основе реального технического состояния. Но, к сожалению, финансовая и технологическая реальности зачастую существуют отдельно, а процессы бюджетирования идут параллельно. Создаваемая нами система призвана сократить этот разрыв и предоставить финансовому директору инструмент для принятия обоснованных решений о выделении средств в режиме реального времени.

Бизнес-эффекты и дорожная карта внедрения

Мы объединили управление рисками и непрерывностью бизнеса в одном департаменте, что обеспечивает единую предсказуемость для производства, укрепляет репутацию, защищает стратегию и поддерживает драйверы стоимости. Оценка рисков становится основой для разработки планов аварийного восстановления и непрерывности бизнеса, что позволяет избежать неоправданного роста числа таких планов. Практика показывает, что когда компания разрабатывает сотни ПАВов, ими невозможно оперативно управлять. Разумное количество, как правило, не превышает пятидесяти.

Риск-менеджмент – это не статья затрат, а инвестиция в предсказуемость. Нам удалось доказать собственнику, что грамотное управление рисками приносит реальную прибыль. Новые проекты, такие как Иркутский завод полимеров и компрессорные станции по переработке углекислого газа, уже подтвердили этот тезис.

Наша дорожная карта внедрения включала аудит разрывов, унификацию подходов к барьерам, разработку единой методологии и единого риск-аппетита для всех активов. Мы ввели единые статусы барьеров, создали совет по барьерам в рамках комитета по рискам, внедрили процедуры оценки аппаратных и человеческих барьеров и приступили к созданию цифровой платформы. Пилотный проект постепенно набирает обороты. Мы надеемся, что улучшение финансового состояния после отчётности перед Банком России позволит нам ускорить эти процессы.

Подводя итог, хочется выделить три ключевых вывода.

Первый – изолированное управление рисками в промышленности создаёт опасные зоны, поэтому переход к межфункциональной интеграции настоятельно необходим. Контролировать разрозненные реестры и влияние одного риска на другой невозможно без объединения систем. В противном случае мы тратим огромные средства на второстепенные нужды, упуская из виду критическое техническое состояние объектов.

Второй – барьерное управление даёт ясное понимание того, какой минимум мер необходим для эффективного контроля каждого риска. Это позволяет сосредоточить усилия на самом важном.

Третий – достижение уровня ALARP служит сквозным каркасом интеграции, обеспечивая связность всех элементов. Интеграция реестров должна начинаться с выбора концепции проекта и продолжаться на всех этапах – от FEED до эксплуатации.

Ресурсы всегда ограничены, и никто не добавит нам ни людей, ни денег. Однако внедрение описанного подхода, подкреплённого культурой риск-ориентированного мышления, является тем инструментом, который позволит нам эффективно работать в условиях жёстких ограничений и двигаться вперёд.

Дмитрий Хандримайлов, директор департамента управления рисками и непрерывностью бизнеса «ИНК-Синергия»