Ольга Глазкова, «Альфасигма Рус»: «Современным работодателям необходимы T-образные специалисты»

Ольга Глазкова, генеральный директор «Альфасигма Рус», поделилась с CFO Russia своим взглядом на современную систему образования, самые востребованные навыки и карьерные сложности. Кроме того, Ольга рассказала про путь обучения своей дочери и дала советы родителям по выбору школы и вуза.

В предыдущем интервью вы говорили, что в будущем ключевыми станут такие компетенции, как решение сложных задач, критическое мышление, креативность, эмоциональный интеллект и когнитивная гибкость. Оправдался ли уже сейчас (спустя 2 года) ваш прогноз? Поменялось ли что-то, на ваш взгляд, в системе образования? И какие навыки вы сейчас можете выделить как самые востребованные в ближайшем будущем и почему?

Два года – очень небольшой срок в историческом масштабе, но за это время произошли два важных события в стране и в мире.

Во-первых, в нашей стране теперь запрещено обучение по программе International Baccalaureate (ничего не знаю про «Русагро», но разрушение школы «Летово», созданной Вадимом Мошковичем, – это огромная потеря). Это не значит, что не осталось хороших школ, дающих многогранное качественное образование, просто теперь их надо еще более тщательно выбирать (сертификация IB в некотором смысле гарантировала определенный уровень).

Во-вторых, глобально нас накрыл шквал искусственного интеллекта, он стал частью нашей повседневной жизни. И если говорить о хардах (hard skills, профессиональные, технические умения и знания, которые можно измерить, проверить и которым можно научить), то навыки ИИ официально признаны самыми дефицитными, обогнав ИТ и инженерию. Владеющие ими получают зарплату на 56% выше (рост на 25% за год). Диджитальные технические навыки перестают быть «бонусом», а становятся обязательным условием найма работников умственного труда. Как считают аналитики, «крайним сроком» для освоения ИИ-грамотности как базового навыка 90% работников называется 2030 год.

И при этом наблюдается бескомпромиссный рост потребности в софтах – «человеческих» навыках. И нашествие ИИ изменило наше представление, например, о критическом мышлении: теперь мы должны уметь здраво оценить то, что нагенерили нейросети. Так как увеличилось не только количество поверхностных и/или ложных данных, но эти данные стали повсеместно доступны, что создает иллюзию их достоверности. Есть такое когнитивное искажение availability bias, при котором люди переоценивают важность или правдивость информации, которая встречается первой или наиболее часто. 

Разрыв между потребностями работодателей и тем, чему учат в школах, колледжах и университетах, продолжает расползаться. Согласно последним данным Всемирного экономического форума, более 60% работодателей считают нехватку квалифицированных кадров основным препятствием на пути трансформации бизнеса. По мере того как рутинные задачи уходят к ИИ, рынок труда все больше ценит аналитическое мышление, технологическую грамотность и стремление к непрерывному обучению.

Какие навыки вы считаете наиболее актуальными и нужными в вашей отрасли и почему?

Я работаю в сфере здравоохранения, и это очень наукоемкая область, с одной стороны. С другой – это отрасль, связанная с особенной ответственностью при принятии решений, как на уровне исследований (новых методов лечения, добросовестности дизайна и честности статистики), так и в клинической практике конкретных врачей и фармацевтов. И здесь есть две дополнительных особенности текущего момента, которые затрудняют успешное профессиональное и карьерное развитие молодых специалистов:

1) Неумение читать (то есть понимать) длинные сложные тексты.

Не знаю, софт или хард этот скил, но он теряется у всех. Однако у старших товарищей был запас прочности в виде чтения классики и серьезной научной литературы, а у молодежи это навык теряется с нуля, то есть идет в глубокий минус. Это затрудняет обучение сложным концепциям и системное мышление. Привычка читать тексты, подготовленные нейронными сетями, – вступление, три тезиса с буллетами, мягкое заключение – формирует такой же стиль мышления, исключающий неоднозначность и нелинейность.

2) Инфантилизм или неготовность взять на себя ответственность за свои решения и их последствия.

Здесь много причин, почему многие сегодняшние 25-30-летние ребята продолжают ощущать себя большими детьми (young adults), о которых должны заботиться все – родители, работодатели, государство и общество в целом, не нарушать границ их тонкой душевной организации, не требовать от них подчинения структуре и правилам компании. Поэтому столкновение с реальным миром на рабочем месте происходит тяжело. Кстати, у медиков меньше таких сложностей, видимо, в силу характера обучения. Уже в институте молодые люди видят, с одной стороны, много горя и несправедливости (болезнь, особенно неизлечимая, – это огромная несправедливость, и ее надо научиться принимать), а с другой стороны, будущих медиков учат работать в достаточно жесткой системе клинических рекомендаций и ограничений.

Как вы оцениваете роль эмоционального интеллекта и навыков взаимодействия в управлении современной компанией? Можно ли их развивать так же системно, как профессиональные знания?

Как раз в области эмоционального интеллекта у молодых людей есть больше как теоретических знаний, так и самосознания по сравнению со старшими коллегами. У многих есть опыт работы с психотерапевтом или психологом. У них не хватает жизненного опыта, но это лечится естественным путем. Да, в управлении современными организациями, особенно работающими в сфере создания интеллектуальных продуктов и услуг, умение понимать себя, других и сотрудничать – не просто софт скилл, а критический фактор выживания и эффективности бизнеса.

Можно ли этому научиться? И да, и нет. Можно приучить себя к навыку регулярной рефлексии, особенно в ситуациях, когда коммуникация с коллегами прошла неудачно. Здесь требуется достаточная доля честности, и именно здесь беседа с нейронкой может оказаться контрпродуктивной, так как ИИ-агенты настроены на то, чтобы нас утешать, хвалить и поддерживать, и иногда просто льстить. Живые коучи и менторы помогут лучше, опытные люди чаще готовы дать откровенную обратную связь и показать зоны развития.

Скорость принятия решений и когнитивная гибкость – качества, которые часто связывают с опытом и стрессоустойчивостью. Как вы рекомендуете развивать их у молодых специалистов?

Я отчасти ответила на этот вопрос выше. Когнитивная гибкость – это не приспособленчество, а возможность подняться на другой уровень мышления, готовность увидеть ситуацию «с вертолета», осознать сложность и признать наличие разных точек зрения. Это нарабатывается разнообразным и качественным академическим образованием с чтением трудных толстых книжек по разным темам – не только узкопрофессиональных, но и по философии и искусству.

Современным работодателям необходимы T-образные специалисты – с глубокой экспертизой в одной области и широким кругозором в смежных сферах. В Китае обсуждают развитие так называемых «стволовых» кадров, способных (по аналогии со стволовыми клетками) к многоплановой дифференциации и непрерывному самообновлению. Именно поэтому я продолжаю настаивать: специализированные классы в старших школах – это скорее зло, чем добро. И широкое университетское образование с гуманитарными предметами наряду с научно-техническими – это возможное решение. Профессор Аузан думает именно в сторону такого развития программы на экономическом факультете МГУ им. М. В. Ломоносова, деканом которого он является.

Готовность взять на себя ответственность и умение посмотреть на ситуацию с другого ракурса – вот источник не просто быстрых, а еще и качественных решений в условиях дефицита данных.

Ваша дочь два года назад училась на курсе «Business Management and Computer Science» и показывала отличные результаты по алгоритмам, аналитике и статистике. Чем она занимается сейчас? Продолжает учебу или уже работает?

Моя дочь в этом году успешно заканчивает программу бакалавриата в университете Луисс в Риме и решила продолжить свое обучение в университете Боккони (Bocconi University) в Милане, ведущем европейском вузе в области экономики, менеджмента и социальных наук, стабильно входящем в топ-10 мировых рейтингов по этим направлениям.

Для этого ей пришлось выдержать очень сложный экзамен – GMAT. Graduate Management Admission Test – это стандартизированный компьютерный экзамен на английском языке, используемый бизнес-школами по всему миру при поступлении на мастерские программы для оценки аналитических, математических и вербальных навыков кандидатов. Дочка вошла в 97 перцентиль, то есть она набрала баллов больше, чем 96% сдающих этот экзамен в мире. И я горжусь, что она преодолела этот важный интеллектуальный и моральный рубеж.

Как вы считаете, что в её образовательном пути сыграло ключевую роль: мотивация, правильно выбранная программа или, может быть, поддержка семьи?

Поддержка семьи всегда важна, это даже не поддержка как таковая, а перенимание определённого стиля жизни и образа мыслей, которые есть в каждой семье. В нашей семье всегда был приоритет инвестиций в две сферы жизни – в здоровье и в образование. Мы понимаем под образованием широкий круг активностей: от формального обучения до запойного чтения книг, от путешествий до посещения концертов и музеев.

Но, конечно, у каждого ребенка есть свой исходный уровень энергии, интеллектуальных способностей, любознательности, открытости новому опыту. Дочка очень тяжело училась в школе, так как поздно начала читать и читала хуже, чем это требовалось для освоения программы. Но постепенно это развивалось усилиями и самого ребенка, и семьи, и школы. Здесь помяну добрым словом программу International Baccalaureate. В подростковом возрасте добавилась мотивация на успех, когда появился положительный опыт, что долговременные усилия приводят к значимым результатам. И к окончанию школы дочка пришла уже с хорошим заделом академических знаний и умением учиться.

Какой совет вы бы дали родителям, которые хотят, чтобы их дети были готовы к вызовам будущего рынка труда? На что стоит обратить особое внимание при выборе школы или университета?

В ситуации, когда школьное образование уже не соответствует требованиям современной жизни, но еще не понятно, как надо учить в «новом дивном мире», чтобы не оказаться в одноименной антиутопии, на родителей ложится большая ответственность и нагрузка.

Недостаточно теперь просто выбрать хорошую школу и педагога и на этом считать свою миссию выполненной. Нужно быть в курсе программ обучения, и по мере сил и возможностей закрывать дефициты дополнительными активностями и просвещением в широком смысле слова. В идеале найти / создать сообщество неравнодушных родителей (в той же хорошей школе или среди друзей и коллег) и вместе ходить в театры и музеи, ездить в путешествия, ходить в походы, водить детей к себе / к друзьям на работу, а после 14 лет помогать друг другу со стажировками детей. Мой опыт работы санитаркой в поликлинике после 9 класса открыл мне глаза на медицину, но не отвратил, что было ценным открытием (инсайтом). А подружку отвратил, и поэтому сейчас она счастлива в другой профессиональной и личной жизни. 

Главная задача родителя сегодня – не сломать мотивацию к познанию, которая есть у каждого ребенка, и научить учиться. И тогда, проходя через неоднократную смену профессий, что неизбежно в жизни новых поколений, наши дети смогут быстро получать новые знания, умения, навыки, чтобы осуществлять свои самые смелые мечты.

Юлия Сильченко