Закрыть [x]

Перейти на мобильную версию

А. Григорьев, Metro AG в России, и Д. Потапенко, Management Development: О последствиях принятия поправок в закон «О торговле»

28.03.2018

В середине 2016 года были приняты поправки в закон «О торговле», вносящие изменения в отношения между поставщиками и ритейлерами, в частности, ликвидирующие ретро-бонусы. Алексей Григорьев, глава Metro AG в России, рассказал о последствиях принятия этого закона и о том, какие поправки еще предстоят. Также свой комментарий про внесение поправок дал Дмитрий Потапенко, управляющий директор Management Development. Но обо всем по порядку.

Алексей Григорьев, глава Metro AG в России:

В прошлом году закон «О торговле» был действительно ключевой темой, потому что после изменений, внесенных в июле 2016 года, мы претерпели резкий процесс адаптации бизнес-практик к новому регулированию. Основная сложность заключалась в необходимости переходить на новую модель взаимодействия с поставщиками.

Неточность понятийного аппарата и, вообще, качество юридической техники при формировании норм закона привели к тому, что рынок был вынужден ждать разъяснений со стороны государства.

Сначала они последовали со стороны ФАС в сентябре, потом самые важные разъяснения мы получили в ноябре 2016 года, при том что дедлайн адаптации к новому регулированию был установлен 31 декабря. В итоге в отношениях с тысячами поставщикам пришлось переходить на новые контракты в течение считанных недель.

С января 2017 года мы начали работать по условиям нового закона. И сразу последовал очередной шок, вызванный массивными проверками ФАС на предмет соответствия торговых сетей требованиям закона. На торговлю обвалилась масса проверяющих, действовавших не в самом скоординированном режиме. Торговле пришлось отвлечь много сил на работу с проверками, в частности, на подготовку тонн бумажной документации, затребованных проверяющими.

Последствия поправок в закон «О торговли»

Когда перспективы принятия закона еще только обсуждались, торговые сети формулировали возможные риски. Мы говорили об угрозе повышения цен, о потерях малого и среднего бизнеса как со стороны поставщиков, так и стороны ритейлеров, о риске сокращения ассортимента и ввода новых продуктов.

Что мы видим через год с лишним после принятия закона? Во-первых, поставщики лишились возможности управлять продвижением своих товаров в торговых сетях. Упразднение безлимитных маркетинговых и логистических платежей и ограничение всех вознаграждений до 5% привели к тому, что этими инструментами практически пользоваться не приходится. Законодательство построено так, что риск превышения 5% барьера в силу разного рода обстоятельств может наступить очень легко, а из ритейлеров никто не хочет идти на нарушения закона.

Во-вторых, из-за отсутствия маркетинговых инструментов торговые сети стали проявлять большую сдержанность при вводе нового товара. Ведь ритейлерам уже нельзя будет делить риски с поставщиками, если вдруг товар «не пойдет».

В-третьих, из-за ограничения возможности делить маркетинговые риски, торговые сети стали больше ориентироваться на маржинальность товаров. Торговле пришлось сокращать ассортимент за счет менее маржинальных товаров, если это не сказывалось на траффике.

Таким образом, мы видим, что закон «О торговле» сработал совсем не так, как хотели и планировали его инициаторы. А вот те риски, о которых мы предупреждали, во многом сбылись. К счастью, не реализовался риск повышения цены. Здесь, как раз именно сами сети сработали на удержание инфляции на приемлемом уровне. В ходе переговорных компаний с поставщиками у нас получилось сдержать тенденцию повышения закупочных цен, чего добивались поставщики. Ведь мы хорошо понимали, что по экономике наших процессов увеличение закупочных цен товаров пришлось бы транслировать в цену для конечных потребителей, а этого рынок и тогда и сейчас принять никак не может.

Приоритеты регулирования отрасли

Мы видим, что в отсутствие объективной официальной оценки последствий принятия поправок из-за недовольства поправками 2016 года сейчас предпринимаются новые действия по дальнейшему регулированию в сфере торговли. Так, внесен законопроект о запрещении возвратов продовольственной продукции, есть и другие законодательные инициативы.

Здесь мы сталкиваемся с ситуацией, когда одна законодательная инициатива, реализованная не самым эффективным образом, тут же трансформируется в новую, которая способна вызвать новые шоки для рынка.

На наш взгляд, любые новые инициативы нужно заморозить до окончательного анализа и официального разбора последствий принятия поправок в закон «О торговле» 2016 года. Приоритет следует отдать теме саморегулирования. Здесь нужно провести адаптацию Кодекса добросовестных практик к новому закону и усовершенствовать существующие модели и механизмы саморегулирования.

И самое главное – нам нужна четкая государственная стратегия в отношении торговли, потому что рынок переживает столько потрясений, столько непредсказуемых действий со стороны регуляторов, что участникам становится не слишком комфортно на нем работать.

Мы ждем от государства, что государственная политика в Российской Федерации и действия всех ветвей власти в отношении потребительского рынка станут более предсказуемыми и стратегически выверенными.

Специально для CFO Russia Дмитрий Потапенко, управляющий директор Management Development Group, выразил свое мнение на внесение поправок в закон о торговле:

«Всё банально, поскольку за внесением поправок в закон о торговле стоят два совершенно конкретных человека: И. Яровая и С. Лисовский с их искренней, неконтролируемой ненавистью к ритейлу из-за того, что в свое время они не смогли протолкнуть товары подконтрольных им производителей в сети, с помощью проекта Единой России «Народный контроль».

Производители, коих они пытались поставить на полки, были явно бессребреники, и чисто случайно, у дочери Яровой потом нарисовалась квартира на Тверской улице. Так что откуда ветер дует — понятно.

Что касается последствий поправок в закон о торговле, то ассортимент в ритейл уже сокращен, приблизительно на 15-20%; возможности для продвижения товара на полках отсутствуют, поскольку нет разбега выше 5% скидки за объем продаж (так называемых ретро-бонусов); нет экономической заинтересованности ритейла продавать и главное заказывать больше товара, а это означает, что если товар на полке кончился, то следующий покупатель его не купил. Надо ждать следующей машины. И тут логистика выходит по стоимости на первый план.

Да, все понимают, что милая девушка Эльвира Агурбаш — первый вице-президент «Мортаделя», «утопив» контору, попыталась выделиться, и сначала рассказала в СМИ, с помощью того же Сергея Лисовского, как «мало» они зарабатывают, отпуская товар в ритейл практически за бесценок, а «проклятые» ритейлеры «наценяют», «246%». При том, что чистая прибыль после всех затрат и налогов РС «Магнит» аудируемая международными компаниями 5%, а не публичного производителя скрывающего все и вся 17%.

Правда, заходишь в фирменный магазин «Мортадель» и диву даешься, как в фирменном магазине товар дороже чем в «Дикси», с коим Эльвира судилась.

Заходишь на сайты по работе и опять — «Мортадель» — «барыня, общающаяся с рабами».

Да и еще хайповая заявка в претенденты в кандидаты в президенты, безусловно, ход для PR забавный. Из секретарей и людей ничего не понимающих в производстве, но, видимо, хорошо владеющим, навыками небезизвестной Насти Рыбки, в лидеры оппозиции можно прорваться, но почему весь рынок должен встать на уши из-за обычной истерики непрофессионала?

Последствия новых поправок в том, что власти дополнительно грохнули весь рынок, о чем говорит, в том числе коллега из Metro. Напомню, розничные продажи падают последние 4 года. Такого не было даже в «проклятые» 90-е. 22 млн наших сограждан за чертой бедности, более 12 «работающие нищие», и при это государством включено в цену товар боле 70-ти нетарифных сборов: «Платон», «Меркурий», стоимость электронных касс, рост кадастровой стоимости более чем в 72 раза и т.д и т.п.

В товаре давно нет товара. Там: акцизы, поборы, налоги и пр.

Следует ожидать новых поправок в законе, которые добьют рынок. Ограничение так называемых «наценок». Правда, никто не знает, что такое «наценка». Этого слова нет ни в одном фундаментальном экономическом учебнике, но, тем не менее, «производители-лоббисты» и регуляторы этого добьются.

Я считаю, что нужно быстрее всем производителям прокричать: «Ограничьте, пожалуйста, «наценку»! Выкиньте нас из ассортимента! Заставьте нас ставить на полку!».

Я за! Я хочу ограничения «наценки»! Хочу, чтоб в каждом регионе не было крупной розницы, а были местечковые компании с местечковым продуктом.

Пусть везде будут мелкотоварные производители и не менее мелкая торговля. Да, цена этого будет непомерно велика, но что нам цена за счет кармана потребителя по сравнению с тем что мы поддержали якобы «отечественного производителя» (нет не производителя, а рукожопа и барыгу) — отсутствие низкой цены, ибо мелкотоварное производство — всегда выше издержки, это аксиома. Да, это проигрыш любому транснационалу!

И у нас не будет своих Проктеров, Нестле, Кока Кол и пр. Мы просто разобьем производителя, на «сотню маленьких медвежат».

Да, надо дать «покончить с собой» своими же руками, потому что пока они все не «сожгут» — не успокоятся!

Тем, кто готов работать не с калькулятором, а с флажками и лозунгами, не место на рынке. Извините, но тут вариантов нет. Я уже 20 лет в ритейле и понимаю, что слабоумие и отвага присущи, поэтому зачем сопротивляться-то. Пусть они добью себя сами. Как предприниматель, я за!

Печаль в моих глазах, только как клиента.

Вы забыли, про меня! А мне нужна цена! Нужен широкий ассортимент! Нужна жесточайшая конкуренция за локацию вокруг моего дома! Нужна конкуренция за мой кошелек! Просто у меня денег нет ни на что».

 

Наши конференции:


Комментарии