Закрыть [x]

Перейти на мобильную версию

Рынок ЭДО растет благодаря веб-сервисам

05.07.2019

Анализ перспектив развития сервисов внешнего электронного документооборота показывает безальтернативность технологической миграции платформ ЭДО в направлении универсальных интеграционных (сервисных) IIoT-платформ.

Без глубокого пересмотра технологических и экономических основ рынка веб-сервисов внешнего электронного документооборота его дальнейший рост невозможен.

Компания J’son & Partners Consulting завершила подготовку исследования российского рынка веб-сервисов внешнего электронного документооборота по итогам 2018 года и прогнозам его развития до 2022 года.  Под оцениваемым в исследовании рынком сервисов внешнего электронного документооборота понимают потребление в России следующих веб-сервисов:

  • подача хозяйствующими субъектами обязательной отчетности в налоговые и другие контролирующие органы (сегмент «Отчетность»);
  • межкорпоративный обмен электронными документами (ЭДО), которые читает человек, включая юридически значимые (ЮЗЭДО);
  • обмен электронными данными, которые читают машины, включая юридически значимые, между двумя видами источников и получателей данных – между учетными приложениями (корпоративными) и между подключенным оборудованием (онлайн-кассы, сканеры маркировки) и учетными приложениями (государственными, корпоративными).

Для предоставления этих сервисов необходимы соответствующие платформы, которые выступают в роли посредника между отправителем и получателем данных, а также гарантируют доставку данных и их защиту от искажений. Это платформы для предоставления отчетности, обмена юридически значимыми человеко-читаемыми электронными документами (платформы ЭДО) и для обмена машинно-читаемыми электронными данными (платформы EDI). Границы между сегментами Отчетности, ЭДО и EDI становятся все более условными, а платформы – универсальными, с появлением новых видов (форматов) электронных данных и их источников, и связанных с этим более сложных схем обмена данными, которые требуют одновременного использования всех видов платформ. Так, «гибрид» платформ ЭДО и EDI – платформы операторов фискальных данных (ОФД), которые получают данные от онлайн-касс. Вместе сервисы ЭДО, EDI, ОФД позволяют значительно сократить долю первичных документов, которые вводят вручную в корпоративные и государственные информационные системы. Это, в свою очередь, повышает качество первичных данных и потенциально расширяет возможности обрабатывающих их транзакционных и аналитических приложений.

Наряду с потреблением сервисов внешнего электронного документооборота, которые предоставляют с использованием веб-интерфейсов (web-сервисы), аналитики оценили потребление сервисов внешнего электронного документооборота, пользователи которых подключены к соответствующим платформам путем установки программных модулей на стороне компаний-пользователей.

По опубликованным J’son & Partners Consulting данным, с 2014 по 2018 год среднегодовой рост потребления всех рассматриваемых в исследовании видов внешнего электронного документооборота, которые предоставлены в формате веб-сервисов, составил 31%. В абсолютном значении потребление web-сервисов выросло с 4,5 до 13 млрд рублей. Объем и динамика потребления внешнего ЭДО в формате on-premise существенно ниже таковых для web-сервисов: объем всех сегментов внешнего ЭДО в формате on-premise, включая затраты на интеграцию, вырос с 3,2 в 2014 году до 5,8 млрд рублей в 2018 году, со среднегодовым темпом роста 16%. Общий объем потребления ЭДО в формате web и on-premise вырос с 7,6 (2014) до 18,3 млрд рублей в 2018 году, что соответствует среднегодовому темпу роста 25% CAGR.

Заметное увеличение темпов роста потребления web-сервисов с 2016 по 2017 год обеспечило появление нового сегмента рынка – услуг ОФД (передача данных с онлайн-касс). По оценкам J’son & Partners Consulting, введение обязательной маркировки потребительских товаров с 2019 по 2022 год не приведет к аналогичному рывку. Ожидают, что в этот период темпы роста рынка веб-сервисов внешнего ЭДО снизятся до 2% CARG, а объем рынка в 2022 году составит 13,8 млрд рублей. Объем потребления внешнего ЭДО в формате on-premise-инсталляций будет расти темпами 1% CAGR и увеличится c 5,8 до 6 млрд руб. за счет роста в сегменте межкорпоративного ЭДО, где доля on-premise останется высокой. Таким образом, темпы роста потребления web-сервисов и on-premise инсталляций сравняются и будут близки к нулевым, то есть рынок вступит в фазу стагнации.

Рост проникновения сервисов внешнего ЭДО можно рассматривать в качестве локомотива для увеличения проникновения более сложных бизнес-сервисов, которые предоставляют по модели SaaS, включая не только учетные системы, но и облачные ERP и BI. Сервисы ЭДО фактически замещают ручной ввод первичных данных, что существенно повышает качество данных в транзакционных и аналитических системах. Однако размер этого рынка пока крайне ограничен и останется таковым на горизонте до 2022 года.

По прогнозу J’son & Partners Consulting объем потребления бизнес-SaaS в России вырастет с 5,8 в 2018 году до 13,7 млрд рублей в 2022 году, то есть лишь сравняется с объемом рынка веб-сервисов внешнего ЭДО, которые являются источником первичных данных для сервисов бизнес-SaaS. Это означает, что глубина анализа первичных данных в сервисах бизнес-SaaS останется невысокой, как и экономический эффект от использования этих сервисов.

Рис.1 (3).jpg

В настоящее время основной отраслевой (вертикальный) сегмент, который обеспечивает более 75% общего объема потребления сервисов внешнего электронного документооборота, – торговля и сфера услуг. Ожидается, что доля этого отраслевого сегмента несколько сократится и составит чуть менее 70% в 2022 году, при этом вырастет доля промышленности (включая ТЭК) и сельского хозяйства. Причина этого – внедрение сервисов маркировки и прослеживаемости, которые охватывают и этап производства.

Качественный анализ российского рынка внешнего электронного документооборота: драйверы, сдерживающие факторы, перспективы

На протяжении последних лет определяющее влияние на все сегменты рынка ЭДО в России – либо напрямую (сегменты Отчетности, ОФД, маркировки), либо косвенно (сегменты ЭДО и EDI, которые выступают, в частности, технологической основой для маркировки), обеспечивают государственные и законодательные инициативы.

Цикл такого влияния похож на работу многоступенчатой ракеты-носителя и выглядит следующим образом: на начальном этапе законодательная инициатива формирует взрывной рост соответствующего сегмента, который в течение двух-трех лет «выдыхается» на фоне ожесточенной конкуренции игроков и снижения цен, которое, тем не менее, компенсируется расширением абонентской базы. Стагнация длится также около двух-трех лет, после чего сегмент начинает сокращаться по мере того, как рост абонентской базы перестает перекрывать снижение цен. Затем на смену «отработавшей ступени» приходит другая в виде новой законодательной инициативы. Причем, по мере роста общего объема рынка (количества сегментов и их суммарного объема) длительность каждого нового цикла сокращается так же, как и размер прироста рынка в денежном выражении в результате появления нового сегмента. Это связано с развитием инфраструктуры ЭДО и, как следствие, возможностью реализации новых законодательных требований путем расширения и донастройки функционала существующих сервисов ЭДО и перестройки их взаимодействия.

Таким образом, решение задачи долгосрочного и устойчивого развития игроков рынка ЭДО не может лежать в области реализации все новых законодательных инициатив и требует поиска подходов, которые обеспечивают широкому кругу пользователей сервисов внешнего ЭДО достижение экономического эффекта. Этот эффект значительно превосходит затраты на их использование. Это, в свою очередь, означает необходимость полного технологического переформатирования сегментов ЭДО, которые сформировались под влиянием государственных инициатив.

В существующей конфигурации рынка внешнего ЭДО экономическая эффективность фактически единственного условно «добровольного» сегмента – межкорпоративного ЭДО и EDI – сосредоточена преимущественно в сфере торговли и связана с экономией на бумажном обороте с контрагентами, крупными (сетевыми) предприятиями торговли, которые имеют большое количество контрагентов и обширную номенклатуру реализуемых товаров. При этом контрагенты крупных торговых сетей вынуждены подстраиваться под требования своих заказчиков, закладывая расходы на ЭДО и EDI в отпускную цену продукции, либо, при отсутствии такой возможности, финансируя внедрение ЭДО и EDI за счет собственной прибыли. Такая «зацикленность» на ритейле сослужила плохую службу сегменту EDI, который при относительно невысоком общем проникновении уже достиг своего насыщения в сегменте торговых компаний и фактически входит в стадию стагнации. А единственным уверенно растущим сегментом остается только межкорпоративный ЭДО – наименее крупный из всех сегментов рассматриваемого рынка.

Очевидная связь динамики рынка с крайне ограниченным кругом субъектов, которые выигрывают от перехода на электронный внешний документооборот, подтверждает изложенный выше тезис. Он говорит о том, что для обеспечения устойчивого роста всех сегментов рынка внешнего ЭДО должны прийти принципиально иные факторы на смену достижимым далеко не для всех эффектам снижения затрат на внешний бумажный документооборот. Основным из них должен стать фактор повышения оперативности и адекватности бизнес-планирования, который реализуется для всей цепочки контрагентов.

То есть драйвером дальнейшего развития рынка внешнего электронного документооборота, включая такие полностью созданные инициативой государства сегменты как ОФД и Отчетность, является, как ни странно, именно экономическая эффективность использования этих сервисов всеми хозяйствующими субъектами. Ее определяют как существенное превышение выраженного в деньгах эффекта от использования сервиса ЭДО над затратами на его использование. Только такой эффект способен обеспечить устойчивое развитие рынка.

С технической точки зрения это требует интеграции EDI и межкорпоративного ЭДО с корпоративными учетными системами и реализации поверх учетных систем сложной предиктивной аналитики. Если первое уже в значительной степени реализовали, то второе пока нет. Кроме того, необходимы довольно радикальные организационные изменения: сквозная оптимизация требует полной перестройки методов управления как внутри отдельно взятой компании, так и внедрения сквозного управления всей цепочкой создания, распределения и потребления материальных и нематериальных ценностей. Для провайдеров сервисов внешнего ЭДО решение задачи сквозной оптимизации означает необходимость реализации всех видов данного документооборота как одной из разновидностей функций экосистем облачных платформ и приложений индустриального интернета вещей (IIoT-платформ и приложений).

Даже с чисто технической точки зрения, если «отвлечься» от законодательных барьеров, которые создали искусственно для специализированных игроков внешнего ЭДО, то легко заметить отсутствие принципиальных различий между провайдерами любых видов внешнего ЭДО и интеграционными (сервисными) платформами интернета вещей.

Рис.2 (3).jpg

В терминологии интеграционных IoT-платформ все виды внешнего ЭДО можно разделить на два. Первый обеспечивает интеграцию одного приложения, например, корпоративной учетной системы, с другим приложением, например, государственной информационной системой ФНС, – это сегменты «Отчетности», человеко-читаемого и машинно-читаемого внешнего ЭДО. И второй, который обеспечивает интеграцию оборудования (источника данных), такого как онлайн-касса, сканер маркировки товара, сканер системы «Платон» и так далее, и системы-получателя данных, например, ФНС, через посредничество интеграционной платформы, например, ОФД. Оба вида интеграции представляют собой базовый функционал интеграционных/сервисных IoT-платформ в терминологии международного Консорциума индустриального интернета вещей. Фактически различия между сегментами ЭДО и, соответственно, видами платформ ЭДО, определяют лишь форматом передаваемых данных.

В связи с этим возникает логичный вопрос: а в чем принципиальная разница между платформами ЭДО и интеграционными IoT-платформами? Лишь в большей гибкости последних, способных работать с любыми произвольно задаваемыми/настраиваемыми форматами данных? Тогда IoT-платформы со временем должны вытеснить узкоспециализированные платформы ЭДО, включая не только замену одних игроков другими, но и замену существующих у провайдеров ЭДО платформ на IoT-платформы. Так же, как совсем недавно узкоспециализированные игроки отдельных сегментов ЭДО трансформировались в универсальных игроков, которые предлагают все виды ЭДО, а не какой-либо отдельный его вид. Важно отметить, что и приложения – получатели данных, такие как ERP и PLM, также трансформируются в платформенные. Все это очевидным образом ведет рынок внешнего ЭДО к формированию экосистем индустриальных IoT-платформ, которые обеспечивают своим пользователям обширный функционал, включая развитую аналитику, гибкость и разумный уровень цен. Соответственно, с полным переформатированием имеющегося в настоящее время рынка ЭДО. При этом законодательные барьеры могут лишь замедлить, но не прекратить этот процесс трансформации, поскольку иного способа обеспечить устойчивое развитие игроков рынка внешнего ЭДО не существует.

В этой связи важно отметить, что IIoT-платформа и экосистема IIoT-платформ, которая включает как интеграционные (сервисные), так и прикладные платформы, – это не что иное, как инструмент сквозной оптимизации цепочки создания, распределения и потребления добавленной стоимости в соответствующей сфере применения. Этот инструмент содержит интегрированные цифровые модели и/или инструментарий для их создания и агрегирует необходимые для их наполнения данные. Таким образом, инициированная государством реализация в России тотальной маркировки и сквозной прослеживаемости товаров означает, что не только архитектура и функционал в части базовых/интеграционных платформ, но и конечная цель использования платформ ЭДО/EDI/ОФД и IIoT-платформ формально совпадает – это сквозной контроль и оптимизация цепочки создания, распределения и потребления добавленной стоимости.

Только в первом случае упор делается на государственный контроль над этими цепочками, а во втором – на их оптимизацию. Другими словами, поскольку в России идеологом сквозной оптимизации и контроля выступает государство, то оно концентрируется на собственных фискальных выгодах. В отличие от глобальных IIoT-экосистем, которые концентрируются на выгодах для всех участников цепочки, включая конечных потребителей, то есть на реализации устойчивой модели win-win, в отличие от первого варианта, который предполагает исключительно модель win-lose. Принципиальное функциональное отличие – наличие во втором и отсутствие в первом, включая платформу Государственной информационной системы промышленности (ГИСП), интегрированных цифровых моделей, которые позволяют реализовать задачу сквозной оптимизации.

Очевидно, что уходя от чисто фискальных задач, российскому рынку внешнего ЭДО в развитии рынка платформ необходимо двигаться от концепции специализированных платформ ЭДО/EDI/ОФД/ГИСП в направлении открытых экосистем IIoT-платформ, где соответствующие функции внешнего ЭДО будут реализованы как базовые (сервисные). Основой монетизации в этом случае станут функции сквозного оптимизационного планирования, которые построены на моделировании сценариев «что-если» с выбором наиболее оптимального в конкретный момент времени и возможностью его быстрого изменения. То есть основой монетизации станет переход от ограниченного рамками отдельного хозяйствующего субъекта детерминистского планирования «вручную» к высоко автоматизированному стохастическому (вероятностному) сквозному планированию с обратной связью, которое охватывает не только отдельное предприятие, но и всю цепочку создания, распределения и потребления добавленной стоимости. Только такой подход создаст предпосылки для устойчивого развития как рынка сервисов ЭДО (базовых сервисов), так и рынка облачных приложений, необходимых для аналитической обработки первичных учетных данных.

Отдельно стоит отметить, что сравнение цены и функционала интеграционных IIoT-платформ и платформ внешнего ЭДО, в частности, специализированных платформ ОФД дает выраженное преимущество первым. Например, в настоящее время в платформах ОФД вообще отсутствуют такие типовые задачи для интеграционных IIoT-платформ, как обновление ПО подключенного устройства «по воздуху». При этом плата за ОФД без скидок в расчете на подключенную кассу составляет 3000 руб. в год (45 долларов в год), что в 20 раз выше типового платежа в расчете на подключенное к интеграционной платформе устройство IoT (2 доллара в год). Она соответствует платежу за подключение к промышленной интеграционной платформе, которая имеет развитый встроенный аналитический функционал, включая возможность создания цифровых двойников подключенных объектов и реализации предиктивной аналитики технического состояния подключенного объекта.

Таким образом, функционал платформ ОФД и интеграционных IIoT-платформ для промышленности просто несопоставим при одинаковой цене. Это плата за развитие рынка ЭДО методом принуждения со стороны государства. Но, как отмечено выше, такое принуждение – лишь начальная точка, которая дает старт развитию нового сегмента рынка. Далее довольно быстро появляется жесткая конкуренция, которая в отсутствие значимых конкурентных преимуществ переходит исключительно в конкуренцию по цене. В какой-то момент провайдер все равно сталкивается с ситуацией «рынка потребителя» и необходимостью реализации принципиально иного технологического подхода, который радикально расширяет предлагаемый функционал и снижает удельные издержки на его предоставление.

Это означает, что для достижения устойчивого положения на рынке провайдеры либо должны предоставлять соответствующий взимаемой ими плате функционал, то есть существенно его расширить, либо плату должны снизить до уровня адекватной стоимости базового функционала интеграционных платформ, то есть до 100-200 рублей в год на подключенную кассу. Возможна и комбинация этих подходов, то есть существенная дифференциация платежа в зависимости от вида подписки и ее функционального наполнения.

В целом анализ перспектив развития сервисов внешнего ЭДО показывает безальтернативность технологической миграции платформ ЭДО в направлении универсальных интеграционных (сервисных) IIoT-платформ.

Узнать больше о ключевых тенденциях в кадровом ЭДО вы сможете на Деловом завтраке «Кадровый ЭДО: Цифровизация на практике», который пройдет 30 августа 2019 года в Москве.

Источник: IKSMEDIA.RU


Комментарии