В поисках универсального ответа

17.11.2009

В пьесе Вильяма Шекспира «Все хорошо, что хорошо кончается» шут говорит графине, что у него есть ответ, который годится для любого вопроса, и добавляет: «Да вот как кресло у цирюльника: подходит для всякого зада — и для тощего, и для плоского, и для жирного, и для какого хотите зада». Однако не только клиенты парикмахерской нуждаются в универсальном кресле. О нем мечтают миллионы людей, вынужденных проводить за рабочим столом по 10-12 (а в кризис – и все 16) часов в сутки. Компания, которая сможет найти решение их проблемы, имеет все шансы построить хороший бизнес. За всю историю дизайна офисной мебели было всего около десятка кресел, чье появление стало по-настоящему заметным событием. Одно из них предложила компания Herman Miller, и сегодня кресло «Аэрон» приносит компании существенную часть доходов. Тем не менее вопрос об универсальности этого ответа — да и само существование универсального ответа — остается пока открытым.

«Чтобы сделать удобное кресло, надо сесть в него, понять, что не так, и внести изменения».

Еще не так давно начальники обитали в «кабинетах из кожи». Глубокое черное кожаное кресло, как дорогой костюм, утверждало статус владельца и вызывало благоговейный трепет у посетителей. Но времена меняются. Руководители, которые до сих пор работали, склонившись над ворохом бумаг, наконец разогнулись и устремили свой взор на экраны мониторов. Когда-то на Земле появился человек прямоходящий. Благодаря распространению компьютеров в недрах организаций зародился новый вид — «человек прямосидящий». С учетом того, что в 90-е годы менеджеры, как хорошие супермаркеты, стали работать под лозунгом «24x7», затекшие спины заставили руководителей всерьез задуматься над вопросом — как бы усесться поудобнее?

Одной из первых оказать поддержку поясницам работников интеллектуального труда взялась Herman Miller. Компания, которая в прошлом году отпраздновала 85-летний юбилей, уже создала за свою историю несколько выдающихся офисных кресел. В 1976 году дизайнер Билл Штумпф представил кресло «Эргон», а в 1984 году он совместно с Доном Чэдвиком разработал новую модель, «Эква», названную журналом «Time» в числе лучших дизайнерских работ десятилетия. Поэтому неудивительно, что, поставив задачу создать универсальное кресло для работы в цифровом мире (кресло, которое можно было бы продавать по очень высокой цене), компания вновь обратилась за помощью к Чэдвику и Штумпфу.

Как это часто бывает, два дизайнера, в течение двадцати лет успешно работающие бок о бок, по характеру мало похожи друг на друга. Штумпф — неутомимый фантазер, более всего доверяющий своим инстинктам. «Дизайн должен быть как джаз, — говорит он. — Надо импровизировать и делать открытия, соединяя радость и горе в восхитительный коктейль. К сожалению, нас окружает дизайн, которому часто не хватает человеческой души». Чэдвик, в отличие от Штумпфа, — закоренелый реалист. Ему и в голову не придет утверждать, что его истинная студия — в голове. Она в Санта-Монике — и точка. И называть он ее предпочитает «экспериментальной лабораторией». В его арсенале находятся токарные и шлифовальные станки, дрели и пилы, тиски и кусачки. И ничего такого, что управлялось бы компьютером. Если кто-то говорит, что хороший стул запросто может быть разработан компьютером, Чэдвик выходит из себя: «Единственный способ создать удобный стул — это сесть на него, понять, что не так, и внести изменения».

«Мы должны дерзать и не гнушаться черной работы», — говорит он.

Умение «дерзать» — это то, что объединяет обоих дизайнеров. И это то, что привлекает их в компании Herman Miller. «Лучше всего я работаю, — объясняет Штумпф, — когда меня подталкивают к границе возможностей. Тогда гордыня моя утихает и я вновь обретаю невинность. В Herman Miller знают, как нужно со мной обращаться — в основном потому, что там хорошенько помнят слова основателя компании Ди Джея Депри. Много лет назад он сказал, что хороший дизайн — это не просто хороший бизнес, это нравственное обязательство. И это не дает нам успокаиваться». «В Herman Miller не страшатся риска, — добавляет Чэдвик. — Именно поэтому компания так долго держится на вершине успеха. И это одна из причин, по которой здесь так увлекательно работать».

«Люди разводили руками — а где же обивка?»

Итак, перед дизайнерами стояла задача создать кресло, на котором человек мог бы спокойно проработать весь день (и, может быть, даже после обеда). При этом оно, как кресло цирюльника, должно было подходить для всякого зада — тощего, жирного, плоского.

Чтобы добиться нужного результата, Чэдвик и Штумпф сделали ставку на биоморфность. «В человеческом теле вы не найдете ни одной прямой линии — оно биоморфно, — говорит Штумпф. — Поэтому мы создали кресло, в котором также отсутствуют прямые линии».

Кроме того, дизайнеры взялись за проблему правильного размера. Обычно размер офисного кресла определяется исходя из пропорций среднего человека. С помощью специальных рычагов его можно подстроить под людей, чьи габариты отличаются от среднего на определенный процент. Но даже те, кто обладают более или менее стандартными пропорциями, могут быть сложены по-разному: у одних поясница находится чуть выше, у других — чуть ниже, у одних вес верхней части тела чуть больше, у других — чуть меньше. Поэтому доля людей, которые чувствуют себя комфортно в традиционном офисном кресле, на деле существенно ниже заявленного. Чтобы решить эту проблему, Чэдвик и Штумпф пошли по пути производителей нижнего белья, изделия которых также должны соответствовать любому заду. Herman Miller выпускает «Аэроны» трех размеров — A, B, C (утверждается, что это отвечает габаритам 98% взрослого населения).

Дизайнеры подумали и о маркетинге. Еще одним пунктом их стратегии стал уникальный внешний вид кресла. Он вызывает ассоциации с гоночным автомобилем — такая в нем заложена стремительная пластика. «Современные эргономичные офисные кресла — все на одно лицо, — говорит Штумпф. — Поэтому мы решили придать «Аэрону» особенную форму».

В результате получилось кресло, совершенно не похожее на привычную офисную мебель. Не похожее до такой степени, что, когда оно впервые было представлено фокус-группе, люди встретили его без особого энтузиазма. «Поначалу кресло вызывало недоумение, если не сказать — откровенное неприятие, — вспоминают дизайнеры. — «А где же обивка?» — разводили руками люди. То, что они видели, никак не вязалось с их представлениями об удобстве».

Несмотря на столь прохладный прием у публики, в профессиональной среде «Аэрон», выпущенный в 1994 году, завоевал признание практически мгновенно. Общество промышленных дизайнеров присудило Штумпфу и Чэдвику награду «Дизайн десятилетия» (Design of the Decade), а кресло попало под пристальное внимание представителей киноиндустрии и рекламного бизнеса. На нем сидят герои фильмов «Двенадцать обезьян» и «Контакт», оно фигурирует в рекламных роликах компаний Microsoft и Apple, им неизменно пользуются участники телевизионного шоу «Большой брат».

Вслед за этим к «Аэрону» пришел успех и у покупателей. Причем внешний вид кресла, который поначалу отпугивал людей, стал одной из главных причин его популярности. Особенно «Аэрон» пришелся по душе представителям мира высоких технологий — его дизайн как нельзя лучше соответствовал дизайну их обтекаемых, минималистских рабочих станций.

Остается добавить, что «Аэрон» неожиданно приобрел символическое значение в условиях новой экономики. Многие руководители интернет-компаний поторопились приобрести престижное кресло. А чуть позже «Аэроны» обанкротившихся фирм начали продаваться на аукционах eBay. Естественно, причиной краха компаний стала вовсе не покупка дорогостоящей мебели. Однако то, на какой стадии молодая компания позволяла себе закупить «Аэроны», служило своеобразным индикатором ее зрелости. Как выразился один венчурный капиталист: «Если предприниматели ринулись покупать «Аэроны», еще не достигнув должного уровня прибыли или оборота, то это верный знак — что-то идет не так».

«Хорошее кресло появляется раз в 10 лет»

На сегодняшний день в мире существует множество кресел. Тем не менее, пытаясь достичь совершенства, дизайнеры создают все новые и новые модели. Увы, их попытки больше всего напоминают попытки доказать Великую теорему Ферма. Они решают конкретную задачу, добиваясь идеала в отдельных характеристиках, создают очередной «горячий» продукт — доказывают еще один частный случай, — но общее решение раз за разом ускользает из их рук.

«Аэрон» — это результат еще одной попытки совместить два разноплановых качества. Применяя принципы биоморфности и разрабатывая хитроумную систему регулировки, дизайнеры снова и снова пытаются найти общее решение. Но, как всегда, чуть-чуть не добирают до совершенства. Ведь, к примеру, совсем не факт, что владелец сумеет сам правильно отрегулировать кресло. Если он привык сидеть скрючившись, то и «Аэрон» он будет подстраивать под эту свою излюбленную позу. Получается, что в комплект к креслу должен прилагаться еще и врач-ортопед...

Кроме того, кто знает, не надоест ли через некоторое время хозяину кресла крутить все эти многочисленные рукоятки? Не останутся ли они всего лишь дорогостоящей, но бесполезной игрушкой? Недаром в музыкальной аппаратуре класса Hi-End не используются регуляторы тембра, цифровые эффекты и прочие прибамбасы. Тем самым производители берут на себя ответственность за качество воспроизведения и подчеркивают, что покупатель платит деньги за то, что находится внутри «коробки».

Так что на сегодня «Аэрон» — это последний, но вряд ли окончательный ответ на вопрос об универсальном офисном кресле. Того же мнения придерживаются и сами дизайнеры. Вот что говорит Чэдвик: «Вы заметили, новое хорошее кресло появляется примерно раз в десять лет? Так что посмотрим».

Что ж, действительно – посмотрим. Самое время появится на рынке новому, «антикризисному» креслу.


Михаил Лукашевич

ВКонтакт Facebook Одноклассники Twitter Яндекс Livejournal Liveinternet Mail.Ru
Комментарии