Элисон Браун: «Каждый день у меня что-то новое»

20.10.2009

Наверняка найдутся финансовые директора, умеющие играть на музыкальном инструменте. Но много ли таких, кто завоевывал «Грэмми»? Элисон Браун это удалось. Он признанный виртуоз игры на банджо, чья манера сочетает блюграсс с джазом и другими музыкальными стилями. А еще Элисон – финансовый директор компании Compass Records, независимого лейбла, выпускающего музыку в целом ряде стилей – от блюграсса, фолка и кельтской музыки до взрослого попа и джаза. Браун основала Compass в 1995 году совместно со своим мужем Гарри Уэстом, басистом, играющим в ее квартете. Артисты Compass, такие как Пол Брэди или Бет Чэпмен, редко появляются на общенациональных радиоканалах, тем не менее они пользуются широкой известностью в узких кругах.

Помимо глубокого понимания шоу-бизнеса, Элисон Браун может похвастаться и серьезными финансовыми компетенциями. В 80-х годах, получив степень MBA, она в течение двух лет работала инвестиционным банкиром в Smith Barney и лишь затем приняла решение бесповоротно посвятить себя своему главному увлечению – музыке. Как следствие, последующие три года своей жизни Браун играла со звездой стиля блюграсс Элисон Краусс и ее группой Union Station. А чуть позже, во время европейского турне с фолк-рокером Мишель Шокед, она и Уэст сидели ранним утром в стокгольмском кафе и размышляли, как в идеале должна выглядеть их жизнь. «Нам пришла в голову идея создать собственный лейбл, звукозаписывающую студию, издательскую фирму, а также проводить гастроли», - вспоминает Элисон Браун.

Идеал стал реальностью – но реальностью, полной забот, реальностью, заставляющей их постоянно искать баланс между творчеством и бизнесом, а также обязанностями по воспитанию двоих детей. В этом интервью, состоявшемся спустя два месяца после выхода ее очередного альбома, Элисон Браун рассказывает о трудностях, которые ей приходится преодолевать, чтобы Compass Records не сбилась с пути прибыльности.

Многим руководителям приходится подписывать пункт о запрете на работу у конкурентов, но в вашем случае он послужил помехой вашей музыкальной карьере – ведь поначалу вы не имели права делать записи на Compass.

Да, у меня тогда действовал контракт с фирмой Vanguard. Я подписала с ними четырехлетний контракт, когда играла с Элисон Краусс. Однако это не доставило мне особых проблем, поскольку в то время еще не начался бум лейблов, управляемых музыкантами, и нам было важно показать, что мы создали Compass не только для того, чтобы продавать свою музыку. Из 600 альбомов, выпущенных Compass, моих – всего лишь 6.

За последнее десятилетие бизнес-модель музыкальной индустрии серьезно изменилась. Что вы можете сказать об этом как финансовый директор?

Когда мы учредили Compass, независимые лейблы распространялись через региональных дистрибьюторов. Как правило, работали с восемью дистрибьюторами, целиком покрывавшими Соединенные Штаты. Кроме того, в те времена дистрибьюторы расплачивались сразу же по получении счета. Мы отгружали товар и ровно через 30 дней получали деньги, независимо от того, продал дистрибьютор наши диски или нет, и даже от того, отгрузил он их со своего склада или нет. Затем ритейлеры и дистрибьюторы стали уделять больше внимания управлению запасами, появились компьютерные технологии, и в итоге нам пришлось переключиться на консигнационные договора.

То есть, дистрибьюторы начали платить только за то, что они отгрузили?

Именно, и это стало для нас большим вызовом. В любой момент от ритейлеров могут поступить какие угодно возвраты. Недавно нам вернули диски, которые мы отгрузили 10 лет назад. И когда такое случается, дистрибьютор требует от нас возврата денег и возмещения складских расходов. Хуже всего то, что мы не можем даже оценить, насколько велики наши риски.

И это лишь одна большая перемена. Вскоре произошла и другая: дистрибьюторы, работавшие с независимыми лейблами, консолидировались, и осталась лишь горстка национальных дистрибьюторов. Затем крупные ритейлеры вроде Circuit City и Best Buy решили продавать диски по убыточным ценам, чтобы привлечь дополнительную аудиторию в свои магазины. Внезапно семейные магазинчики, представлявшие собой важный канал распространения для независимой музыки, стали разоряться и выходить из бизнеса.

И в довесок ко всему случился повальный переход на цифровые файлы и покупку через интернет, пагубно повлиявший на продажи CD. Как это все отразилось на бизнесе Compass?

Мы работаем для взрослой аудитории, скажем так: от 25 лет до 100. И эта аудитория, как показывает наш опыт, по-прежнему предпочитает физические носители. Наши артисты продают тонны дисков на своих концертах. Как любит повторять Гарри: «На закачке автограф не поставишь». Мы верим, что наша музыка, основанная на живых шоу и гастролях, будут еще долго продаваться на дисках.

Но кто бы спорил: интернет повысил значимость цифровых продаж. Поэтому в 2005 году мы стали продавать наши записи через iTunes, и сейчас это направление приносит около 25% всей выручки. Однако в плане денежного потока между CD и цифрой есть большой разрыв. Мы привыкли к традиционной «дисковой» бизнес-модели: отгрузили, скажем, на 200% или 300% больше CD, чем планировали, и знаем, что взамен получим дополнительный кэш, которым расплатимся за производство этих CD. При цифровых продажах дополнительных денег нет. Ты просто зарабатываешь 70 центов на скачке цифрового трека или 7 долларов – на скачке альбома. Это совершенно другая бизнес-модель.

Что для вас значит хорошо продать альбом?

Тут мы не можем конкурировать с национальными лейблами. В лучшем случае продаем от 20 до 50 тысяч дисков.

Что происходит с вашим бизнесом в последнее время?

В прошлом году мы добились рекордных продаж. Это было чрезвычайно урожайное время – большинство наших ключевых исполнителей выпустили новые альбомы. Отчасти это повлияло на всплеск. Но и без того наша выручка неуклонно росла. Однако в четвертом квартале 2008 года началось снижение. Ритейлеры не могут получить кредиты, и поэтому не слишком охотно закупают диски.

У скольких исполнителей заключены контракты с CompassRecords?

В каждый момент времени у нас гастролируют от 20 до 30 артистов. Кроме того, мы ежегодно выпускаем около 20 новых альбомов и делаем ряд переизданий.

Какая у вас главная головная боль как у финансового директора?

Вне всякого сомнения, управление денежным потоком. Это моя ключевая повседневная задача. Если же говорить о глобальных вещах, то сейчас я постоянно размышляю о том, как изменится бизнес-модель в музыкальной индустрии и как мы будем доставлять нашу музыку потребителям.

Как вам удается балансировать между работой и жизнью? Или, вернее сказать, между одной работой и другой: в качестве финансового директора и гастролирующего музыканта?

Просто стараюсь делать все, что могу. Каждый день у меня что-то новое. На этой неделе мы у себя дома в Нэшвилле, и я работаю в офисе, как и любой нормальный CFO. А затем отправляюсь в турне и просто играю на банджо. Я отвечаю на вопросы по электронной почте, а Гарри все время общается по телефону, так что мы продолжаем управлять фирмой, а в остальном полагаемся на наших сотрудников.

У вас в руках BlackBerry. Это и есть ниточка, связывающая вас с офисом?

Да, я всегда на связи. Знаете, что мне больше всего в этом нравится? Всякий раз, когда мы получаем заказ, здесь появляется уведомление. Приятно смотреть, какие диски покупают люди и в каких сочетаниях. Между нашим лейблом и другими лейблами, управляемыми артистами, есть одно важное отличие: как вы видите, мы своим действительно управляем.

Эдвард Тич  


ВКонтакт Facebook Одноклассники Twitter Яндекс Livejournal Liveinternet Mail.Ru
Комментарии